В этом «кеннинге» «кости фьорда» — горы, «люди гор» — великаны, «прибой дрожжей» — мед, и, наконец, «мед великанов», согласно мифу, — поэзия. «Кеннинг» не является, однако, мета­форой, будучи, скорее, условным и красочным обозначением предмета или понятия. Поэзии скальдов неизвестен лиризм, как он понимается сегодня. До нашего времени сохранились стихи приблизи­тельно 250 скальдов, а всего их известно около 350. Крупнейший и известнейший из скальдов — Эгиль Скаллагримсон (около 910—990); в его стихах уже намечаются некоторые проблески лиричес­кого чувства (поминальная виса «Потеря сыновей»). О богатой событиями жизни этого поэта-воина рассказывает «Сага об Эгиле» (см. ниже об исландских сагах). Одним из последних скальдов был знаменитый Снорри Стурлусон (1179—1241), воин, политический деятель, автор исторических «ко­ролевских саг» и прозаической «Младшей Эдды», представляющей собой по замыслу учебник скальдического искусства. «Эдда» (возможно, это слово первоначально значило «поэтика») Снорри не привела к возрождению поэзии скальдов. Она является незаменимым источником сведений о язы­ческих преданиях и об искусстве древних скандинавов. Почти одновременно с авторской поэзией скальдов в Исландии бытовали мифологические и героические песни, являвшиеся продуктом без­личной традиции. Главным в них была не изощренность формы, при помощи которой утверждал свою личность скальд, а содержание — сказания о сотворении, конце и возрождении мира, о подвигах богов и божественных по своей силе героев, поучения о правильном, освященном традицией образе жизни. Эти песни были записаны приблизительно в середине XIII в. Их свод был открыт в 1643 г. исландским епископом Бриньольвом Свейнссоном, который полагал, что найденный им сборник послужил основой для написания Снорри Стурлусоном его «Эдды» и был составлен исландским ученым Сэмундом Мудрым (1056—1133). Ни то ни другое впоследствии не подтвердилось, но за сборником так и осталось название «Старшей Эдды», которую также иногда называют поэтической и (неправильно) Эмундовой. Даже приблизительная дата возникновения той или иной из эддических песен не установлена, оценки возраста отдельных песен расходятся иногда натри или четыре столетия. Несомненно одно: все песни «Эдды» большее или меньшее время просуществовали в устной традиции, что неизбежно привело к многочисленным позднейшим изменениям в их первоначальной форме и содержании. Песни подразумевали в слушателе некоторое знание мифологии и генеалогии богов, но они намного проще и доступнее по стилю, чем витиеватая поэзия скальдов. Исландские саги, в частности исландские родовые саги, называемые также сагами об исландцах, рассказывают о событиях, происходивших на острове приблизительно в первое столетие после его заселения («век саг», 930— 1030) норвежцами. В самом общем виде они описывают жизнь выдающихся представителей того или иного рода, но не всю ее, а лишь то, что по представлениям того времени считалось значительным и достойным описания. Стержнем повествования, как правило, были родовые распри, сопровождав­шиеся убийствами, сожжениями домов вместе с обитателями, тяжбами на тингах (вече), поединками, изгнаниями и военными походами. О мирном времени в сагах иногда упоминается лишь, что в это время «ничего не происходило», что не говорит, однако, о том, что жизнь во всех ее проявлениях не являлась предметом изображения. Исландская родовая сага — по своему существу «быль», ее безымянные авторы стремились поведать читателю «правду», как она ими понималась в соответствии с мировоззренческими нормами, выработавшимися у исландцев ко времени написания или записи саг (XIII в.); при этом, стремясь написать «быль», авторы сказаний придерживались максимальной точности. Поэтому число действующих лиц в родовых сагах очень велико, а сам объем их значителен. Так, например, в самой большой по объему «Саге о Ньяле» упоминается около 650 реально суще­ствовавших исторических лиц. Если учесть, что многие персонажи фигурируют или упоминаются в нескольких сагах, то в совокупности весь свод сказаний можно считать огромной эпопеей, в которой приблизительно в одно время действуют несколько тысяч исландцев со всех концов острова. Ис­ландские саги, таким образом, явление беспрецедентное во всей мировой литературе. Саги в своей основе исторически точны, но было бы ошибкой относить их к разновидности исторического жанра. Действительность подвергается в родовых сказаниях известной эпической стилизации. В центре повествования — всегда личность, наделенная исключительной силой, мужеством или мудростью. Повествование саги всегда сдержанно и не терпит патетики, рассказчик по ходу действия выражает как бы не свое мнение о герое, а коллективное суждение народа, нередко достигая при этом выразительности, сравнимой с художественностью лучших образцов литературы нового времени.